До перестройки историки объясняли провальное начало войны внезапным нападением. В 90-е стала популярной теория о превентивной войне Гитлера против Сталина.
В 2007 г. гриф секретности был снят с большинства уцелевших документов начала войны. Тысячи документов из РГВА, посвященные событиям лета 41-го, доступны в Сети: приказы округа (фронта), армии, дивизии, журналы боевых действий, оперативные донесения, сводки потерь.
Мифы не нашли подтверждения. 22 июня 1941-го – расплата за недостаточное внимание руководства РККА к организации связи.
«Если завтра война»
К 1941 г. основным видом коммуникаций была проводная связь, организованная в крупных административных центрах по «радиальному» принципу. Связь округов с Москвой и армиями на западе страны обеспечивалась по линиям и узлам Народного комиссариата связи (НКС) – военные во многом зависели от гражданских связистов. Воздушные линии связи проходили вдоль шоссейных и железных дорог: в западных округах почти не было подземных кабельных магистралей. Организацией связи в РККА занимались три не подчинявшихся друг другу органа: армейское Управление связи, отдел связи Оперативного управления Генштаба и НКС.
В штабах преобладало недоверие к радио: командиры не считали радио основным средством управления боем, несмотря на опыт использования радиосвязи в наступательных операциях будущего противника в 1939-1940 гг. С немцами мы тогда «дружили», и данные о применении вермахтом радио в бою в РККА попадали.
Несмотря на признаки скорой войны, в мае–июне 1941 г. в войсках связи, в отличие от многих других родов войск РККА, сохранялись сокращенные штаты мирного времени. По мобплану на развертывание частей связи отводилось большее время, чем на части и соединения, которые они должны были обеспечивать.
Накануне войны связисты оставались на положении «нелюбимой падчерицы» Красной Армии: до 70% средств связи были устаревших типов и имели низкие характеристики. В войсках в 1941 г. остро не хватало радиорелейных станций, аппаратуры высокочастотного телефонирования и тонального телеграфирования, УКВ радиостанций, кабелей дальней связи. Промышленность не справлялась с растущими потребностями армии, не было даже морально устаревшей техники.
«Белоруссия родная, Украина золотая»
К лету 1941 г. положение со связью в приграничных округах было хуже, чем в целом по стране. Хлопот военным добавили освободительные походы 1939-40 гг.
Западная Украина, Восточная Польша, Бессарабия и отчасти Прибалтика отличались плохими дорогами, слабой инфраструктурой связи, враждебным населением.
Насчет военных планов Германии у руководства Красной Армии иллюзий не было. Но даже на размещение войск на новых территориях не было ни казарменных фондов, ни времени на их создание. Леонид Сандалов, в 1941 г. полковник, начштаба 4А Западного фронта, в книге «Стояли насмерть» приводит показательный пример: личный состав полка 25 танковой дивизии соседней 10А всю зиму 1940-го прожил в свинарнике. Что говорить об организации связи на новых местах дислокации...
Коллапс связи в 4А позволяет представить масштаб катастрофы, который был предопределен ошибками предвоенного планирования.
Штаб 4А, который находился в г.Кобрин, связывался со штабом Западного особого военного округа (Минск) по проводным каналам гражданской связи постоянного пользования. Примерно так же была организована связь с Брестом и Пинском. Для связи со всеми остальными гарнизонами штаб армии арендовал «гражданские» телеграфно-телефонные линии НКС: на 1-2 ч в сутки(!).
На 1941 г. было запланировано строительство постоянных линий связи к аэродромам и местам дислокации частей ПВО. Не успели. Проекты устройства подземных линий связи также остались на бумаге. Единственное, в начале июня 1941 г. успели подготовить запасные командные пункты с узлами связи: для штаба 4А – в д. Буховичи, у Кобрина; для штаба 28 стр.корпуса – в с.Жабинка, у Бреста.
У 4А было оборудование для организации радиосвязи, но Сандалов пишет, что «командный состав и штабы не умели управлять войсками при помощи радио и не любили его из-за трудности применения». Накануне войны радиосвязи штаб 4А не имел. Скверно обстояли дела со средствами связи и в соединениях 4А. Штаб 14 мехкорпуса на 544 танков имел 6 «радийных» машин и одну рацию 5-АК, выделенную из армейского батальона связи; проводной связи не было.
Плохо со связью было во всех армиях прикрытия границы. В окружных управлениях были дальновидные руководители, которые понимали, что состояние армейской связи провальное. Но одного понимания было мало: нет кадров, средств, оборудования. И главное – нет времени…
«22 июня, ровно в 4 часа»
Горе армии, у которой самое слабое звено – связь. Абвер знал об «ахиллесовой пяте» Красной Армии – о полной зависимости от «провода».
…22 июня в 2 ч ночи одновременно в разных местах Западного округа замолчали телефоны. В 2 ч 20 мин. штаб 4А потерял связь с Минском и подчиненными войсками. Связь удалось восстановить в 3 ч 30 мин., когда связисты обнаружили обрывы проводов. Прервалась связь штаба округа с 10А (линия Белосток-Минск), исчезла связь штабов армий со своими корпусами и дивизиями. В 3 ч отключилось электроснабжение Бреста и Кобрина.
Но кое-где линии связи вышли из строя еще 21-го. В книге «Разгром Западного фронта» Д.Егоров приводит воспоминания рядового П. Полынского из 113-й дивизии 4А. 21 июня сержанты повели взвод на станцию Семятиче, смотреть кинофильм. Когда возвращались назад, увидели спиленные столбы телефонно-телеграфной связи. На дороге от Ломжи до Белостока выведены из строя воздушные линии связи (вырезан каждый десятый пролет), исправлять было некому и некогда.
Диверсионные группы за два часа вывели из строя все окружные магистрали связи.
А с 00.00 до 3.00 из Москвы в приграничные округа шла передача кодограмм о приведении войск в полную боевую готовность. Вечером 21 июня от наркома обороны С.Тимошенко командующие округами получили информацию о скором нападении Германии. Около 3.00 связь с Минском прервалась. До начала войны оставалось 30 мин., и приказы о приведении дивизий в боевую готовность передать не удалось.
В Гродно, в штабе 3А, связь с Минском была восстановлена к 4.00. Прежде чем генерал Д. Павлов успел доложить в Москву о том, что в Гродно всё спокойно, ему позвонил командующий 3А В. Кузнецов: «На всем фронте артиллерийская перестрелка. Над Гродно до 50-60 самолетов, штаб бомбят, ухожу в подвал». Павлов вызвал Кобрин. В полосе 4А было спокойно, Белосток не отвечал.
Первый удар немецкая артиллерия и авиация нанесла не по складам, казармам или мостам, а по аэродромам, железнодорожным станциям и – по узлам и линиям связи. Самолеты атаковали телефонные магистрали НКС. В мемуарах маршала К. К. Рокоссовского говорится, как именно немецкая авиация выводила из строя линии связи: «Для обрыва проводов противник применял авиабомбы, имевшие приспособления в виде крестовины на стержне. Задевая провода, те взрывались мгновенно».
Последний шанс
17 июня все радиочасти ЗапОВО сменили дислокацию и не попали под первый удар немцев. Но 22 июня радиосвязи между штабом Западного округа и армиями и не было.
Считается, что армейские коротковолновые передатчики должны были работать между собой, используя поверхностную волну (на расстояниях меньше 100 км), а для связи со штабом фронта на расстояние 300 км – пространственную волну. Вероятно, из-за передислокации радиостанции попали в «мертвую зону», где поверхностная волна не доставала, а пространственная еще не могла быть доступна. (Основным типом радиостанции, применявшимся для связи на армейском и фронтовом уровне в РККА, была 11-АК с максимальной дальностью на прием 250 км).
К 24 июня приграничные округа утратили телеграфную и проводную связь со штабами армий. Противник повредил линии связи на всю глубину, от 150 до 350 км. Строительство армейской связи на магистральных и областных телефонных линиях и узлах оказалось ошибкой с фатальными последствиями. С первого дня войны соединения РККА из-за краха системы управления сражались в изоляции – как от штабов, так и друг от друга.
Текст – Евгений АФАНАСЬЕВ
